-
РАСПРОДАЖА
- Уцененные товары
- Аналои
- Архиерейские и монашеские принадлежности
- Браслеты
- Вентиляция храмов
- Венцы венчальные
- Вертепы рождественские
- Водосвятные баки, чаши, кропила
- Гробницы под Плащаницу
- Дарохранительницы и дароносицы
- Двери храмовые
- Евангелия напрестольные и требные. Апостолы
- Евхаристические наборы и принадлежности
- Жертвенники
- Запрестольные кресты. Запрестольные иконы
- Игры православные. Наборы для творчества
- Иконостасы
- Иконы
- Кадила, кадильницы
- Киоты
- Книги православные. Печатная продукция
- Ковры, ковровые покрытия
- Ковчеги. Мощевики. Раки для мощей.
- Кожгалантерея
- Колокола
- Кольца, перстни
- Косметика
- Крестики нательные
- Кресты напрестольные, требные, аналойные
- Кресты-голгофы напольные для храма
- Кресты наперсные, цепи
- Крестильные ящики для священника
- Купели для крещения
- Купола, кресты
- Ладан
- Лампады и принадлежности
- Литийные (всенощные) блюда
- Масло
- Образки, нательные иконки
- Облачения для священнослужителей
- Облачения и принадлежности храмовые
- Панагии
- Паникадила. Хоросы. Бра
- Панихидные столы и крышки
- Плащаницы
- Подарочные сертификаты ORTOX
- Подсвечники
- Подставки церковные, столы
- Полки для икон, домашние иконостасы
- Пошивочная продукция, сумки
- Престолы. Облачения на престол
- Принадлежности для отпевания и погребения
- Продукты питания
- Просфорные принадлежности
- Роспись храмов
- Свечи
- Свечные лавки. Ящики для свечей. Мебель для притвора
- Седалища, стасидии, троны, скамьи, пуфы
- Семисвечники
- Сени
- Средства для ухода за церковной утварью
- Стрючицы. Кисточки для помазания
- Сувениры
- Уголь кадильный
- Утварь по старинным эскизам
- Утварь в греческих церковных традициях
- Футляры и подарочная упаковка
- Хоругви церковные. Фонари пасхальные. Рипиды
- Цепочки, шнуры, гайтаны
- Церковные сосуды
- Часы
- Четки православные
- Элементы декора храма. Ограждения солеи и амвона
- Ювелирные изделия
- Ящики для пожертвований
Праведный Феодор Ушаков, воин
Адмирал российского флота Феодор Ушаков родился 13 февраля 1745 года в сельце Бурнаково Романовского уезда Ярославской провинции и происходил из небогатого, но древнего дворянского рода. Родителей его звали Феодор Игнатьевич и Параскева Никитична, и были они людьми благочестивыми и глубоко верующими.
В послепетровские времена дворянских юношей обыкновенно определяли в гвардию, служил в ней и отец будущего адмирала Феодор Игнатьевич, и даже пришлось ему повоевать с турками в войну 1735–1739 годов, но после рождения третьего сына Феодора он был уволен от службы с пожалованием сержантского чина лейб-гвардии Преображенского полка. Вернувшись в родное сельцо, он сменил царскую службу на хозяйственные хлопоты и воспитание детей.
День рождения будущего адмирала Российского флота – 13 февраля – приходится между празднованием памяти двух воинов-великомучеников: Феодора Стратилата и Феодора Тирона (память 8 и 17 февраля), – а вся жизнь российского флотоводца, от младенчества до дня кончины, прошла под благотворным влиянием его родного дяди, преподобного Феодора Санаксарского – великого воина в духовной брани. Преподобный Феодор родился и вырос в том же сельце Бурнаково, отсюда ушел в юности служить в столичную гвардию, но затем, стремясь душою к иному служению, желая стяжать звание воина Царя Небесного, бежал из столицы в пустынные двинские леса, чтобы одному Богу работать, укрепляясь в подвиге поста и молитвы; был сыскан, доставлен к императрице, которая, вняв Промыслу Божиему о молодом подвижнике, благоволила оставить его в Александро-Невском монастыре, где он принял монашеский постриг в 1748 году, – и это исключительное для дворянского семейства Ушаковых событие, вкупе с последующими известиями о его монашеском служении Богу, было постоянным предметом бесед среди родственников и служило им назидательным примером.
Большое семейство Ушаковых состояло в приходе храма Богоявления-на-Острову, находившегося в трех верстах от Бурнаково на левом берегу Волги. В этом храме Феодора крестили, здесь же была школа для дворянских детей, где он обучался грамоте и счету. Феодор Игнатьевич и Параскева Никитична, будучи очень набожны, почитали главным условием воспитания детей развитие высоких религиозных чувств и строгой нравственности. Эти чувства, возбужденные примерами семейства и особенно родного дяди-монаха, глубоко запечатлелись в сердце возраставшего отрока, сохранились и стали господствующими во всю его последующую жизнь. В глуши деревенского поместья было много простора для физического развития; отрок Феодор, обладая врожденным бесстрашием характера, нередко, в сопровождении таких же смельчаков, отваживался, как отмечают биографы, на подвиги не по летам – так, например, со старостою деревни своей он хаживал на медведя. Эти качества – бесстрашие и пренебрежение опасностью – также укрепились в характере Феодора. Скромный и уступчивый в обычных условиях, Феодор Ушаков как бы перерождался в минуты опасности и без страха смотрел ей прямо в лицо.
В возрасте шестнадцати лет Феодор был представлен в герольдмейстерскую контору для смотра, где и показал, что "российской грамоте и писать обучен... желает-де он, Феодор, в Морской кадетский корпус в кадеты".
Морской кадетский корпус располагался в Санкт-Петербурге, на углу набережной Большой Невы и 12-й линии Васильевского острова. В феврале 1761 года туда был зачислен Феодор Ушаков, но дяди своего в Александро-Невском монастыре уже не застал – монах Феодор был в Санаксаре, на берегу Мокши, в Тамбовской провинции.
Ко времени поступления Феодора Ушакова Морской корпус представлял собою еще не настроившееся для правильной учебной жизни заведение. Науки преподавались достаточно хорошо, чтобы образовать исправного морского офицера, но внутреннего порядка, должного наблюдения за нравственностью юношей не было. Кадеты были предоставлены самим себе, и при склонности подростков к подражанию и молодечеству дурные товарищи могли иметь большее влияние, чем хорошие. Кроме того, много надежд в деле воспитания возлагалось на розгу. Но неблагоприятные школьные условия не отразились на юноше Феодоре; добрые свойства его характера, принесенные им в корпус из родной семьи, оградили его от порчи. Будущий адмирал, отличаясь хорошей учебой и доброй нравственностью, прилежно постигал преподаваемые ему науки, особую склонность проявляя к арифметике, навигации и истории, и через пять лет успешно, одним из лучших, окончил Морской корпус, получил офицерский чин и был приведен к присяге:
"Аз, Феодор Ушаков, обещаюся и клянуся Всемогущим Богом пред Святым Его Евангелием в том, что хощу и должен ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ моей всемилостивейшей Государыне ИМПЕРАТРИЦЕ ЕКАТЕРИНЕ АЛЕКСЕЕВНЕ САМОДЕРЖИЦЕ и ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА любезнейшему Сыну Государю Цезаревичу и Великому Князю Павлу Петровичу, законному всероссийскаго престола Наследнику, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови... В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий!".
Вся последующая жизнь Феодора Феодоровича стала подтверждением того, что он ни в чем не изменил данной им присяге.
После выпуска из Морского корпуса Феодора Ушакова направили на флот Балтийского моря. Северные моря редко бывают спокойными, и для молодого офицера это была хорошая морская школа. Первые годы службы на флоте прошли в интенсивной учебе под руководством опытных моряков. Благодаря своему усердию, пытливости ума, ревностному отношению к делу и высоким душевным качествам, молодой мичман Феодор Ушаков успешно прошел эту первую школу морской практики и был переведен на юг, в Азовскую флотилию.
В конце ХVII – начале ХVIII века выдвинулась государственная задача возвращения России побережья Черного моря. В 1775 году, при императрице Екатерине II, было принято решение о создании на Черном море регулярного линейного флота. В 1778 году, в тридцати верстах выше устья Днепра, недалеко от урочища Глубокая пристань было устроено адмиралтейство, основаны порт и город Херсон. Началась работа по сооружению эллингов под корабли, однако из-за больших трудностей с доставкой леса из глубинных районов России строительство затянулось. Дело начало поправляться лишь с прибытием офицеров и команд на строившиеся корабли. В августе 1783 года в Херсон прибыл и капитан второго ранга Феодор Ушаков.
В это же время в городе началась эпидемия чумы. В Херсоне был установлен карантин. В то время считалось, что чума распространяется по воздуху. Для отгнания морового поветрия на улицах разводили костры, окуривали жилища, но эпидемия усиливалась. Несмотря на сложную военную обстановку, требовавшую продолжения строительства кораблей, был дан приказ полностью прекратить работы и все силы направить на борьбу с чумой.
Все команды были выведены в степь. Не хватало лекарей, их обязанности принимали на себя командиры. Капитан Феодор Ушаков стал твердо устанавливать особый карантинный режим. Всю свою команду он разделил на артели. У каждой имелась своя палатка из камыша, по сторонам которой были установлены козлы для проветривания белья. На значительном удалении располагалась больничная палатка. Если в артели появлялся заболевший, его немедленно отправляли в отдельную палатку, а старую вместе со всеми вещами сжигали. Остальные артельщики переводились на карантин. Общение одной артели с другой было строго запрещено. Ушаков сам неустанно за всем этим следил. В результате энергичных действий Феодора Ушакова в его команде чума исчезла на четыре месяца раньше, чем в других. В самое тяжелое по напряженности время эпидемии он никого не посылал в госпиталь, переполненный больными, и спас от смерти многих, пользуя их при команде. Здесь проявились, конечно, его исключительные способности решать самые трудные и неожиданные задачи; но, главным образом, здесь сказалась великая любовь Феодора Ушакова к ближним своим, любовь милующая, сострадательная, подсказывавшая ему наиболее верные решения.
За умелые действия и проявленные при этом старания Феодор Ушаков был произведен в капитаны первого ранга и награжден своим первым орденом святого Владимира четвертой степени.
Трактатом между Россией и Турцией от 28 декабря 1783 года Крым был окончательно присоединен к России. И тогда же Екатериной II был издан указ об устройстве на южных рубежах новых укреплений, среди которых необходимо было выстроить и "крепость большую Севастополь, где ныне Ахтияр и где должны быть Адмиралтейство, верфь для первого ранга кораблей, порт и военное селение". В августе 1785 года в Севастополь из Херсона на 66-пушечном линейном корабле "Святой Павел" прибыл капитан первого ранга Феодор Ушаков.
11 августа 1787 года Турция объявила войну России. Для ведения боевых действий были развернуты две армии: Екатеринославская под предводительством генерал-фельдмаршала Г.А. Потемкина-Таврического и Украинская генерал-фельдмаршала П.А. Румянцева-Задунайского. На первое время им предписывалось лишь охранять российские границы, и только Севастопольскому флоту было велено действовать решительно. Вскоре произошла первая генеральная баталия. Турецкий флот насчитывал семнадцать линейных кораблей и восемь фрегатов, а в русской эскадре, авангардом которой командовал капитан бригадирского ранга Феодор Ушаков, было всего два линейных корабля и десять фрегатов. 29 июня 1788 года противники обнаружили друг друга и, находясь во взаимной близости, старались занять выгодную позицию и сохранить линию баталии. Но 3 июля у острова Фидониси бой стал неизбежен. Турецкий флот всей мощью своей линии стал спускаться на русские корабли. И тут авангардный отряд Ушакова, "употребив старание и искусство", прибавил парусов и решительным маневром лишил возможности командующего турецким флотом Эски-Гассана охватить русские корабли и взять их на абордаж. Вместе с тем Ушаков отрезал от основных сил два передовых турецких корабля. Те, в свою очередь, обнаружив свое гибельное положение, не дожидаясь никакого сигнала, бросились спасаться бегством "с великой поспешностью". Эски-Гассан вынужден был пуститься вдогонку своим кораблям. Победа была за русской эскадрой.
Это сражение хоть и не имело существенного влияния на дела всей кампании, но было примечательно в другом. Впервые в открытом бою малочисленный русский флот одержал победу над превосходящими силами противника. Начальствуя только авангардом, Феодор Ушаков в действительности руководил боем всей эскадры, и его личная храбрость, искусное владение тактикой, выдающиеся качества командира и высокий духовный облик решили сражение в нашу пользу. Это была прежде всего духовная победа, в которой христианское самоотвержение исполнило силой воинское искусство. Вера в вечную жизнь, несомненное упование на помощь Божию и, следовательно, неустрашимость перед неприятелем – вот что было решающим во флотоводческом таланте Феодора Ушакова. По своему смирению и отсутствию тщеславия Феодор Ушаков в донесении не себе приписал успех, но отдал должное мужеству и стремлению к победе своих подчиненных: "Все находящиеся в команде вверенного мне корабля "Святого Павла" господа обер-офицеры и нижних чинов служители каждый по своему званию определенные от меня им должности исполняли с таким отменным старанием и храбрым духом, что за необходимый долг почитаю отнесть им всякую за то достойную похвалу...".
Закончился первый год войны, в который сокрушились турецкие морские силы, а молодой Черноморский флот одержал решительную победу, приведя Оттоманскую Порту "в чрезвычайный страх и ужас". Феодор Ушаков, получив чин контр-адмирала, был назначен в начале 1790 года командующим Черноморским флотом. Князь Потемкин писал Императрице: "Благодаря Бога, и флот и флотилия наши сильней уже турецких. Есть во флоте Севастопольском контр-адмирал Ушаков. Отлично знающ, предприимчив и охотник к службе. Он мой будет помощник". А в боевой инструкции князя Потемкина Феодору Ушакову говорилось: "Требуйте от всякого, чтоб дрались мужественно или, лучше скажу, по-черноморски; чтоб были внимательны к исполнению повелений и не упускали полезных случаев... Бог с вами! Возлагайте твердую на Него надежду. Ополчась Верою, конечно победим. Молю Создателя и поручаю вас ходатайству Господа нашего Иисуса Христа!".
С таковым напутствием служил православный воин Феодор Ушаков, умножая славу любезного Отечества.
В начале июля 1790 года, недалеко от Керченского пролива, произошло очередное сражение, в котором эскадра Ушакова вновь одержала блистательную победу. "Я сам удивляюсь проворству и храбрости моих людей, – писал Ушаков. – Они стреляли в неприятельский корабль не часто и с такою сноровкою, что, казалось, каждый учится стрелять по цели". Конечно, такая неустрашимость и спокойствие духа, проявленные участниками боя, говорят о великом примере их предводителя. Екатерина II писала князю Потемкину: "Победу Черноморского флота над Турецким мы праздновали вчера молебствием у Казанской... Контр-адмиралу Ушакову великое спасибо прошу от меня сказать и всем его подчиненным".
После поражения при Керчи разбросанный по всему морю турецкий флот вновь стал собираться в единую эскадру. Султан Селим III для верности дал в помощь командующему турецким флотом Гуссейн-паше опытного адмирала Саид-бея, намереваясь переломить ход событий в пользу Турции. Но одно дело намерения, а другое – встреча лицом к лицу с русским православным воинством. Утром 28 августа турецкий флот стоял на якоре между Гаджибеем (впоследствии Одессой) и островом Тендра. И вдруг со стороны Севастополя Гуссейн обнаружил идущий под всеми парусами российский флот. Появление русской эскадры Ушакова привело турок в чрезвычайное замешательство. Несмотря на превосходство в силах, они спешно стали рубить канаты и в безпорядке отходить к Дунаю. Ушаков, справедливо полагая, что в нравственном отношении половина победы на его стороне, приказал нести все паруса и, подойдя к противнику на дистанцию картечного выстрела, обрушил всю мощь бортовой артиллерии на передовую часть турецкого флота. Флагманский корабль Ушакова "Рождество Христово" вел бой с тремя кораблями противника, заставив их выйти из линии. Российские суда храбро следовали примеру своего предводителя. Замешательство турок возрастало с каждой минутой. Теснимые русскими судами передовые неприятельские корабли принуждены были пуститься в бегство. Флагманский корабль Саид-бея 74-пушечный "Капудания", будучи сильно поврежденным, отстал от турецкого флота. Русские корабли окружили его, но он продолжал храбро защищаться. Тогда Ушаков, видя безполезное упорство неприятеля, направил к нему "Рождество Христово", подошел на расстояние тридцати сажен и сбил с него все мачты; затем встал бортом против носа турецкого флагмана, готовясь к очередному залпу. В это время "Капудания" спустил флаг.
"Люди неприятельского корабля, – докладывал впоследствии Ушаков, – выбежав все наверх, на бак и на борта, и поднимая руки кверху, кричали на мой корабль и просили пощады и своего спасения. Заметя оное, данным сигналом приказал я бой прекратить и послать вооруженные шлюпки для спасения командира и служителей, ибо во время бою храбрость и отчаянность турецкого адмирала трехбунчужного паши Саид-бея были столь безпредельны, что он не сдавал своего корабля до тех пор, пока не был весь разбит до крайности". Когда русские моряки с объятого пламенем "Капудании" сняли капитана, его офицеров и самого Саид-бея, корабль взлетел на воздух вместе с оставшимся экипажем и казной турецкого флота. Взрыв огромного флагманского корабля на глазах у всего флота произвел на турок сильнейшее впечатление и довершил победу, добытую Ушаковым при Тендре.
Сам же Феодор Феодорович ясно понимал: победы нашему воинству дарует Господь, и без помощи Божией все умение человеческое "ничтоже есть". Знал, что в России, на берегу реки Мокши, в Санаксарской святой обители возносит молитвы о нем старец Феодор, в этот год приблизившийся к исходу от земного своего бытия. По возвращении в Севастополь командующим флотом Феодором Ушаковым был дан приказ, в котором говорилось: "Выражаю мою наипризнательнейшую благодарность и рекомендую завтрашний день для принесения Всевышнему моления за столь счастливо дарованную победу; всем, кому возможно с судов, и священникам со всего флота быть в церкви Св. Николая Чудотворца в 10 часов пополуночи и по отшествии благодарственного молебна выпалить с корабля "Рождества Христова" из 51 пушки".
В 1791 году русско-турецкая война завершилась блистательной победой контр-адмирала Феодора Ушакова у мыса Калиакрия. Турция намеревалась нанести решительный удар России, чтобы принудить ее к заключению выгодного для Турции мира. Султан призвал на помощь флот из африканских владений, прославившийся под предводительством алжирца Сеит-Али. Сеит-Али хвастливо пообещал виновника недавних поражений Турции контр-адмирала Ушакова привести в Константинополь в цепях. Предстояло генеральное сражение; это сознавалось всем нашим флотом. "Молитесь Богу! – писал князь Потемкин Ушакову. – Господь нам поможет, положитесь на Него; ободрите команду и произведите в ней желание к сражению. Милость Божия с вами!". 31 июля на подходах к мысу Калиакрия Ушаков обнаружил турецкий флот, стоявший в линии на якоре под прикрытием береговых батарей. Появление русской эскадры было для турок полной неожиданностью – их охватила паника. Турки в спешке стали рубить канаты и ставить паруса. При этом несколько кораблей, не справившись с управлением на крутой волне при порывистом ветре, столкнулись друг с другом и получили повреждения. Ушаков, будучи на ветре и пользуясь неразберихой в стане неприятеля, принял изумительное по находчивости решение и повел свой флот между турецкими кораблями и беспрестанно палящей береговой батареей, отрезая корабли от берега. Бой разгорелся с потрясающей силою. Боевая линия турок была разбита, их корабли были настолько стеснены, что били друг в друга, укрываясь один за другого. Ушаков на флагманском корабле "Рождество Христово" погнался за пытавшимся уйти Сеит-Али и, сблизившись с ним, атаковал его. Первым же ядром с русского флагмана на алжирском корабле вдребезги разнесло фор-стеньгу, щепа от которой отлетела в Сеит-Али, тяжело ранив его в подбородок. Окровавленный алжирский предводитель, не так давно похвалявшийся пленением Ушакова, был унесен с палубы в каюту. Русские корабли, окружив противника, буквально осыпали его ядрами. Турецкий флот был "совершенно уже разбит до крайности" и в очередной раз бежал с поля боя. Наступившая темнота, пороховой дым и перемена ветра спасли его от полного разгрома и пленения. Весь турецкий флот, лишившийся двадцати восьми судов, разбросало по морю. Большая часть экипажей была перебита, в то время как на русских кораблях потери были незначительны. А в Константинополе, не имея известий о происшедшем морском сражении, праздновали курбан-байрам и радовались; но вскоре "сверх чаяния сия радость обратилась в печаль и страх", вызванные появлением у крепостей Босфора остатков эскадры "славного алжирца" Сеит-Али: вид пришедших пяти его линейных кораблей и пяти других малых судов был ужасен, "некоторые из оных без мачт и так повреждены, что впредь служить на море не могут"; палубы были завалены трупами и умирающими от ран; в довершение всего корабль самого Сеит-Али, войдя на рейд, стал на виду у всех тонуть и пушечными залпами просить о помощи...
"Великий! Твоего флота больше нет", – доложили турецкому султану. Тот был настолько напуган увиденным зрелищем и известием о сокрушительном поражении своего флота, что немедленно поспешил заключить мир с Россией.
29 декабря 1791 года в Яссах был подписан мирный договор. Российское государство, укрепив свои позиции на юге, "твердою ногою встало на завоеванных им берегах Черного моря".
За столь знаменитую победу контр-адмиралу Феодору Ушакову пожалован был орден святого Александра Невского.
Еще в начале войны Феодор Ушаков принял главное начальство над портом и городом Севастополем. По заключении мира с Турцией он немедленно приступил к починке кораблей, постройке разных мелких судов; по его распоряжениям и при неустанном личном участии на берегах бухт строились пристани. Трудно было с размещением на берегу матросов и прочих нижних чинов: они жили в хижинах и казармах, находившихся в низменных местах бухты, где от гнилого воздуха, исходящего от болот Инкермана, люди часто болели и умирали. Феодор Феодорович, как и в период борьбы с чумой в Херсоне, стал принимать самые решительные меры к прекращению болезней. В удобных, возвышенных и наиболее здоровых местах им были построены казармы, госпиталь. Он заботился и об устройстве дорог, рынков, колодцев и вообще снабжении города пресной водою и жизненными припасами... Небольшая соборная церковь святителя Николая, покровителя в море плавающих, была им перестроена и значительно увеличена. Бывало, что из казенных сумм, определяемых на содержание Черноморского флота, те или иные поставлялись несвоевременно – тогда Ушаков выдавал из собственных денег по несколько тысяч в контору Севастопольского порта, чтобы не останавливать производства работ; "он чрезвычайно дорожил казенным интересом, утверждая, что в собственных деньгах должно быть щедрым, а в казенных скупым, – и правило сие доказывал на деле".
Освободясь на время от ратных дел, прославленный адмирал, который "к вере отцов своих оказывал чрезвычайную приверженность", имел теперь возможность более предаваться молитве: сохранилось драгоценное свидетельство о его жизни в Севастополе, когда он "каждый день слушал заутреню, обедню, вечерню и перед молитвами никогда не занимался рассматриванием дел военно-судных; а произнося приговор, щадил мужа, отца семейства многочисленного; и был исполненный доброты необыкновенной..." В начале 1793 года он призван был императрицею в Петербург. Екатерина II пожелала видеть героя, стяжавшего такую громкую славу, и "встретила в нем человека прямодушного, скромного, мало знакомого с требованиями светской жизни". За заслуги перед престолом и Отечеством Екатерина II поднесла ему в дар необыкновенной красоты золотой складень-крест с мощами святых угодников. В том же году Феодору Ушакову был пожалован чин вице-адмирала.
В 1796 г. на российский престол вступил император Павел I.
Это было время, когда революционная Франция, поправ законы божеские и человеческие и умертвив монарха, "обратилась к завоеванию и порабощению соседних держав". Вице-адмирал Ушаков получил приказ привести в боевую готовность Черноморский флот. Сложность обстановки для России заключалась в том, что не было никакой ясности, от какого противника – Турции или Франции – защищать южные рубежи. Франция подстрекала Турцию к войне с Россией, и туркам, конечно же, хотелось возвратить отторгнутые Россией земли; но, с другой стороны, соседство на Балканах с французами становилось для Оттоманской Порты куда более опасным, чем потеря Крыма. Вскоре султан Селим III принял предложение российского императора о союзе против Франции и обратился к Павлу I с просьбой о присылке вспомогательной эскадры. В связи с этим вице-адмиралу Ушакову был доставлен высочайший рескрипт: "Коль скоро получите известие, что французская эскадра покусится войти в Черное море, то немедленно, сыскав оную, дать решительное сражение, и МЫ надеемся на ваше мужество, храбрость и искусство, что честь НАШЕГО флага соблюдена будет...". В начале августа 1798 года, находясь вблизи Севастопольского рейда с вверенной ему эскадрой, Феодор Ушаков получил высочайшее повеление "тотчас следовать и содействовать с турецким флотом противу зловредных намерений Франции, яко буйнаго народа, истребившего не токмо в пределах своих веру и Богом установленное правительство и законы... но и у соседственных народов, которые по несчастию были им побеждены или обмануты вероломническими их внушениями...". Взяв курс на Константинополь, российская эскадра скоро приблизилась к Босфору, и этого оказалось достаточным, чтобы Порта немедленно объявила войну республиканской Франции.
Турция встречала русские суда на удивление дружелюбно. Поразила турок опрятность, строгий порядок на русских судах. Один из влиятельных вельмож на встрече у визиря заметил, что "двенадцать кораблей российских менее шуму делают, нежели одна турецкая лодка; а матросы столь кротки, что не причиняют жителям никаких по улицам обид". И облик, и весь дух русских моряков были удивительны туркам. Российская эскадра пробыла в Константинополе две недели; 8 сентября, "дав туркам опыт неслыханного порядка и дисциплины", она снялась с якоря и при благополучном ветре направила свой путь к Дарданеллам, к месту соединения с турецким флотом. Командующим объединенными силами назначен был вице-адмирал Ушаков. Турки, на собственном опыте зная его искусство и храбрость, полностью доверили ему свой флот, а капудан-паша Кадыр-бей именем султана обязан был почитать российского вице-адмирала "яко учителя".
Так началась знаменитая средиземноморская кампания вице-адмирала Феодора Ушакова, в которой он показал себя не только как великий флотоводец, но и как мудрый государственный деятель, милосердный христианин и благодетель освобожденных им народов.
Первой задачей эскадры было взятие Ионических островов, расположенных вдоль юго-западного побережья Греции, главный из которых – Корфу, имея и без того мощнейшие в Европе бастионы, был еще значительно укреплен французами и считался неприступным. Коренные жители занятых французами островов были православными греками, а на Корфу находилась (пребывающая и доныне) великая христианская святыня – мощи святителя Спиридона Тримифунтского. Феодор Ушаков поступил премудро: он, прежде всего, обратился с письменным воззванием к жителям островов, призывая их содействовать в "низвержении несносного ига" безбожников-французов. Ответом была повсеместная вооруженная помощь населения, воодушевленного прибытием русской православной эскадры. Как ни сопротивлялись французы, наш десант решительными действиями освободил остров Цериго, затем Занте...
Когда французский гарнизон на острове Занте сдался, то "на другой день главнокомандующий вице-адмирал Ушаков, вместе с капитанами и офицерами эскадры, съехал на берег для слушания благодарственного молебна в церкви св. чудотворца Дионисия. Звоном колоколов и ружейной пальбой приветствованы были шлюпки, когда приближались к берегу; все улицы украсились выставленными в окнах русскими флагами – белыми с синим андреевским крестом, и почти все жители имели такие же флаги в руках, беспрестанно восклицая: "Да здравствует государь наш Павел Петрович! Да здравствует избавитель и восстановитель православной веры в нашем Отечестве!" На пристани вице-адмирал принят был духовенством и старейшинами; он последовал в соборную церковь, а после богослужения прикладывался к мощам святого Дионисия, покровителя острова Занте; жители повсюду встречали его с особенными почестями и радостными криками; по следам его бросали цветы; матери, в слезах радости, выносили детей, заставляя их целовать руки наших офицеров и герб российский на солдатских сумках. Женщины, а особливо старые, протягивали из окон руки, крестились и плакали", – так записывал очевидец.
То же было и при острове Кефалония: "...жители везде поднимали русские флаги и способствовали десантным войскам отыскивать французов, скрывшихся в горах и ущельях; а когда остров был взят, местный архиерей и духовенство с крестами, все дворянство и жители, при колокольном звоне и пальбе из пушек и ружей, встретили начальника русского отряда и командиров судов, когда они съехали на берег".
Но между тем с самого начала совместной кампании, особенно когда перешли к военным действиям, выяснилось, что от турецкой вспомогательной эскадры помощи было менее, чем неприятностей и хлопот. Турки при всех льстивых заверениях и готовности сотрудничать были настолько неорганизованны и дики, что вице-адмирал должен был держать их позади своей эскадры, стараясь не подпускать к делу. Это была обуза, о которой, впрочем, будучи главнокомандующим, он обязан был заботиться, то есть кормить, одевать, обучать воинскому ремеслу, чтоб использовать хотя бы отчасти. Местное население открывало двери русским – и захлопывало их перед турками. Феодору Феодоровичу приходилось непросто, и он проявил много рассудительности, терпения, политического такта, чтобы соблюсти союзные договоренности и удержать турок от присущих им безобразий – главным образом, от необузданного варварства и жестокости. Особенно не нравилось туркам милостивое обращение русских с пленными французами. Когда Феодор Ушаков принял первых пленных на острове Цериго, турецкий адмирал Кадыр-бей просил его о позволении употребить против них военную хитрость. "Какую?" – спросил Ушаков. Кадыр-бей отвечал: "По обещанию Вашему, французы надеются отправиться в отечество и лежат теперь спокойно в нашем лагере. Позвольте мне подойти к ним ночью тихо и всех вырезать". Сострадательное сердце Феодора Ушакова, конечно же, отвергло сию ужасающую жестокость, – чему турецкий адмирал крайне дивился... Но особенно много хлопот доставлял Ушакову хитрый и коварный Али-паша, командовавший сухопутными турецкими войсками и привыкший безнаказанно безчинствовать на греческом и албанском побережьях.
10 ноября 1798 года Феодор Ушаков в донесении писал: "Благодарение Всевышнему Богу, мы с соединенными эскадрами, кроме Корфу, все прочие острова от рук зловредных французов освободили". Собрав все силы при Корфу, главнокомандующий начал осуществлять блокаду острова и подготовку к штурму этой мощнейшей в Европе крепости. Блокада, вся тягота которой пала на одну русскую эскадру, проходила в условиях для наших моряков самых неблагоприятных. Прежде всего, последовали значительные перебои с поставкой продовольствия и амуниции, а также и материалов, необходимых для текущего ремонта судов, – все это по договору обязана была делать турецкая сторона, однако сплошь и рядом возникали несоответствия, происходившие от злоупотреблений и нерадения турецких чиновников. Эскадра была "в крайне бедственном состоянии". Турецкие должностные лица, которые обязаны были предоставить в срок десантные войска с албанского берега общим числом до четырнадцати тысяч человек и даже "столько, сколько главнокомандующий от них потребует", в действительности собрали лишь треть обещанного, так что в донесении государю вице-адмирал Ушаков писал: "Если бы я имел один только полк российского сухопутного войска для десанта, непременно надеялся бы я Корфу взять совокупно вместе с жителями, которые одной только милости просят, чтобы ничьих других войск, кроме наших, к тому не допускать". Помимо неурядиц с союзниками, блокада осложнялась также и упорным сопротивлением французов, да еще и зима в тот год была необыкновенно сурова на юге Европы. "Наши служители, – писал в донесении Ушаков, – от ревности своей и желая угодить мне, оказывали на батареях необыкновенную деятельность: они работали и в дождь, и в мокроту, или же обмороженные в грязи, но все терпеливо сносили и с великой ревностию старались". Сам адмирал, поддерживая дух своих моряков, подавал пример неутомимой деятельности. "День и ночь пребывал он на корабле своем в трудах, обучая матросов к высадке, к стрельбе и ко всем действиям сухопутного воина", – писал участник тех событий капитан-лейтенант Егор Метакса. Наконец, все было готово для штурма, и на общем совете положено было исполнить это при первом удобном ветре. Войскам дана была боевая инструкция, которую вице-адмирал Феодор Ушаков закончил словами: "...поступать с храбростию, благоразумно и сообразно с законами. Прошу благословения Всевышняго и надеюсь на ревность и усердие господ командующих".
Благоприятный ветер подул 18 февраля, и в семь часов пополуночи начался штурм. Первоначально удар был обрушен на остров Видо, с моря прикрывавший главную крепость. В описании Егора Метаксы читаем: "Безпрерывная страшная стрельба и гром больших орудий приводили в трепет все окрестности. Остров Видо был весь взорван картечами, и не только окопы, не осталось дерева, которое не было бы повреждено сим ужасным железным градом". В решительных случаях Феодор Ушаков подавал собою пример: так и теперь, сигналом приказавши всем судам продолжать свои действия несмотря на движение флагмана, сам подошел вплотную к берегу против сильнейшей батареи французов и через короткое время сбил эту батарею, у которой "в печах было множество приготовленных каленых ядер", и она ими палила. "Турецкие же корабли и фрегаты – все были позади нас и не близко к острову; если они и стреляли на оный, то чрез нас, и два ядра в бок моего корабля посадили..." – писал впоследствии адмирал. "Остров усеян был нашими ядрами, сильною канонадою все почти батареи его истреблены и обращены в прах". В то же время на флагманском корабле "Святой Павел" был поднят сигнал к высадке десанта, заблаговременно посаженного на гребные суда. Под прикрытием корабельной артиллерии десант утвердился между вражескими батареями и пошел к середине острова. Турки, входившие в состав десанта, озлобленные упорным сопротивлением французов, принялись резать головы всем пленным, попавшимся в их руки. Происходили жестокие сцены, подобные следующей, описанной очевидцем: "Наши офицеры и матросы кинулись вслед за турками, и так как мусульманам за каждую голову выдавалось по червонцу, то наши, видя все свои убеждения не действительными, начали собственными деньгами выкупать пленных. Заметив, что несколько турок окружили молодого француза, один из наших офицеров поспешил к нему в то самое время, когда несчастный развязывал уже галстух, имея перед глазами открытый мешок с отрезанными головами соотечественников. Узнав, что за выкуп требовалось несколько червонцев, но не имея столько при себе, наш офицер отдает туркам свои часы – и голова француза осталась на плечах...". Увещания и угрозы не могли привести турок к послушанию; тогда командир русских десантников составил каре из людей своего отряда, чтобы в середине его укрывать пленных, и тем спасена была жизнь весьма многих. Впоследствии Егор Метакса писал: "Русские и здесь доказали, что истинная храбрость сопряжена всегда с человеколюбием, что победа венчается великодушием, а не жестокостью, и что звание воина и христианина должны быть неразлучны".
К двум часам пополудни остров Видо был взят. На следующий день, 19 февраля 1799 года, пала и крепость Корфу. Это был день великого торжества адмирала Феодора Ушакова, торжества его военного таланта и твердой воли, поддержанных храбростью и искусством его подчиненных, их доверием к своему победоносному предводителю и его уверенностью в их непоколебимое мужество. Это был день торжества русского православного духа и преданности своему отечеству. Взятый в плен "генерал Пиврон был объят таким ужасом, что за обедом у адмирала не мог удержать ложки от дрожания рук и признавался, что во всю свою жизнь не видал ужаснейшего дела". Узнав о победе при Корфу, великий русский полководец Суворов воскликнул: "Ура! русскому флоту! Я теперь говорю сам себе: зачем не был я при Корфу хотя мичманом?"
На другой день после сдачи крепости, когда главнокомандующему привезены были на корабль "Святой Павел" французские флаги, ключи и знамя гарнизона, он сошел на берег, "торжественно встреченный народом, не знавшим границ своей радости и восторга, и отправился в церковь для принесения Господу Богу благодарственного молебствия... А 27 марта, в первый день Святой Пасхи, адмирал назначил большое торжество, пригласивши духовенство сделать вынос мощей угодника Божиего Спиридона Тримифунтского. Народ собрался со всех деревень и с ближних островов. При выносе из церкви святых мощей расставлены были по обеим сторонам пути, по которому пошла процессия, русские войска; гробницу поддерживали сам адмирал, его офицеры и первые чиновные архонты острова; святые мощи обнесены были вокруг крепостных строений, и в это время отовсюду производилась ружейная и пушечная пальба... Всю ночь народ ликовал".
Император Павел I за победу при Корфу произвел Феодора Ушакова в адмиралы. Это была последняя награда, полученная им от своих государей.
Воздав благодарение Богу, Феодор Феодорович продолжил выполнение возложенных на него задач. Требовалось образовать на освобожденных островах новую государственность, и адмирал Ушаков, как полномочный представитель России, не поступаясь своими христианскими убеждениями, сумел создать на Ионических островах такую форму правления, которая обеспечила всему народу "мир, тишину и спокойствие". "Люди всех сословий и наций, – обращался он к жителям островов, – чтите властное предназначение человечности. Да прекратятся раздоры, да умолкнет дух вендетты, да воцарится мир, добрый порядок и общее согласие!..." Феодор Ушаков, будучи верным слугой Царю и Отечеству, ревностно отстаивал интересы России и в то же время как христианин, как человек "доброты необыкновенной", он движим был искренним желанием дать греческому населению – друзьям России, единоверцам, недавним соратникам в освобождении островов "от зловредных и безбожных французов" – спокойствие и благополучие. Так образовалась Республика Семи Соединенных Островов – первое греческое национальное государство Нового времени. Феодор Ушаков, показавший здесь себя великим сыном России, говорил впоследствии, что "имел счастие освобождать оные острова от неприятелей, установлять правительства и содержать в них мир, согласие, тишину и спокойствие...".
В то же время попущением Божиим пришлось Феодору Феодоровичу претерпеть великие нравственные страдания. Прежде всего некоторые турецкие военачальники, разгневанные строгими мерами русского адмирала, решительно пресекавшего жестокости и кощунства турок, грабивших церкви и разорявших иконостасы, начали клеветать на Феодора Ушакова, обвиняя его перед русским посланником в Константинополе Томарой в том, что адмирал-де неправильно распределяет между союзными эскадрами призовые, полученные за победу, к тому же присваивая их себе... Честный и нестяжательный Феодор Феодорович должен был объясняться. Со скорбью писал он посланнику: "Я не интересовался нигде ни одной полушкою и не имею надобности; Всемилостивейший Государь мой Император и Его Султанское Величество снабдили меня достаточно на малые мои издержки. Я не живу роскошно, потому и не имею ни в чем нужды, и еще уделяю бедным, и для привлечения разных людей, которые помогают нам усердием своим в военных делах. Я не имею этой низости, как злословит меня капудан-паша...". И в другом письме: "Все сокровища в свете меня не обольстят, и я ничего не желаю и ничего не ищу от моего малолетства; верен Государю и Отечеству, и один рубль, от Монаршей руки полученный, почитаю превосходнейше всякой драгоценности, неправильно нажитой".
Было и другое: лучшие качества Феодора Ушакова как воина-христианина, например, его милосердие к пленным, входили в конфликт с интересами государственной власти; сколько сердечной боли должен был испытывать адмирал, которому вышеупомянутый В.С. Томара, называя его "наш добрый и честный Феодор Феодорович", препровождал секретное распоряжение, в коем, "при изъявлении душевного почтения к полезным и славным трудам" адмирала, ему разъяснялось, "что намерение Высочайшего Двора есть стараться чем можно более раздражить взаимно Порту и Францию; следственно, соблюдая... в рассуждении французов правила войны, вообще принятые, не должно понуждать турков к наблюдению их. Пущай они что хотят делают с французами... а [русским] обременяться пленными не следует и невозможно". И сколько было случаев, подобных этому!
И наконец, положение самой русской эскадры, которой необходимо было продолжать военные действия против французов, оставалось во многих отношениях тяжелым. Прежде всего, продовольствие, поставляемое турками из Константинополя, было весьма нехорошего качества, да и поставлялось не вовремя; эти "и прочие разные обстоятельства, – писал адмирал, – повергают меня в великое уныние и даже в совершенную болезнь. Изо всей древней истории не знаю и не нахожу я примеров, чтобы когда какой флот мог находиться в отдаленности без всяких снабжений и в такой крайности, в какой мы теперь находимся... Мы не желаем никакого награждения, лишь бы только служители наши, столь верно и ревностно служащие, не были бы больны и не умирали с голоду". Эти его слова, полные скорби и недоумения от происходящего, многого стоят. Что же помогло устоять русским морякам против стольких испытаний? Несомненно, их православный дух, их верность Царю и Отечеству, великий пример главнокомандующего и их всеобщая любовь к нему – "батюшке нашему Феодору Феодоровичу". Он всегда учил своих офицеров: "Запомните непреложное правило, что командир над кораблем почитается защитителем других и отцом всего экипажа".
А между тем миссия его в Средиземном море еще не закончилась. В Северной Италии русские под предводительством славного Суворова громили "непобедимую" армию французов. Суворов просил адмирала Ушакова с юга оказывать ему всемерную поддержку. И вот, находясь в теснейшем взаимодействии, они били французских республиканцев на суше и на море. Два великих сына России – они показали всему миру, что такое русское воинство. Отряды кораблей с десантом стремительными передвижениями по Адриатике и вдоль юго-западных берегов Италии наводили панику на французские гарнизоны. Но и тут не обошлось без козней: интриговали англичане, а их знаменитый контр-адмирал Горацио Нельсон всячески пытался досаждать Ушакову; слава русского флотоводца не давала покоя Нельсону. В переписке с своими друзьями он заявлял, что Ушаков "держит себя так высоко, что это отвратительно". Спокойная учтивость русского адмирала раздражала Нельсона: "Под его вежливой наружностью скрывается медведь...". И наконец, уже с полной откровенностью: "Я ненавижу русских...". Это чувствовал и сам Феодор Феодорович: "Зависть, быть может, против меня действует за Корфу... Что сему причиною? не знаю...". Тем временем русские моряки и десантники взяли город Бари, где отслужили благодарственный молебен у мощей святителя Николая Чудотворца, затем Неаполь и 30 сентября 1799 года вошли в Рим.
Неаполитанский министр Мишуру, бывший при нашем отряде, с изумлением писал адмиралу Ушакову: "В промежуток 20 дней небольшой русский отряд возвратил моему государству две трети королевства. Это еще не всё, войска заставили население обожать их... Вы могли бы их видеть осыпанными ласками и благословениями посреди тысяч жителей, которые назвали их своими благодетелями и братьями... Конечно, не было другого примера подобного события: одни лишь русские войска могли совершить такое чудо. Какая храбрость! Какая дисциплина! Какие кроткие, любезные нравы! Здесь боготворят их, и память о русских останется в нашем отечестве на вечные времена".
Предстояло еще взятие Мальты, но тут на исходе 1799 года адмирал Феодор Ушаков получил приказ императора Павла I о возвращении вверенной ему эскадры на родину, в Севастополь...
Он еще несколько времени провел на Корфу, готовя эскадру к длительному пути, занимаясь делами местного управления, прощаясь с Островами. Он полюбил греков, и они сторицею платили ему тем же; они видели в нем друга и освободителя. "Беспрестанно слышу я просьбы и жалобы народные, и большей частью от бедных людей, не имеющих пропитания..." – и адмирал, будучи печальником народных нужд, старался с помощью Божией, насколько мог, способствовать улучшению их жизни. Жители Республики Семи Соединенных Островов прощались с адмиралом Феодором Ушаковым и его моряками, не скрывая слез, благодаря их и благословляя. Сенат острова Корфу назвал его "освободителем и отцом своим". "Адмирал Ушаков, освободя сии острова геройственною своею рукою, учредив отеческими своими благорасположениями соединение их, образовав нынешнее временное правление, обратил яко знаменитый освободитель все свое попечение на пользу и благоденствие искупленных им народов". На золотом, осыпанном алмазами мече, поднесенном ему, была надпись: "Остров Корфу – адмиралу Ушакову". На золотой медали от жителей острова Итака – "Феодору Ушакову, российских морских сил главному начальнику, мужественному освободителю Итаки". Столь же памятные и дорогие награды были и от других островов. Но адмирал, слишком хорошо уже узнавший превратности высшей политической жизни, покидал Ионические острова с чувством тревоги за их дальнейшую судьбу. На душе его было скорбно...
26 октября 1800 года эскадра адмирала Феодора Ушакова вошла в Севастопольскую бухту.
В ночь на 11 марта 1801 года заговорщиками был убит император Павел I. На российский престол взошел его сын Александр I. Политика России менялась. Вскоре адмирал Феодор Ушаков был переведен в Санкт-Петербург. При дворе возобладало мнение о ненужности большого флота для "сухопутной" России. Тогдашний морской министр высказывался о флоте, что "он есть обременительная роскошь", а другой деятель морского ведомства писал: "России нельзя быть в числе первенствующих морских держав, да в том и не представляется ни пользы, ни надобности". В 1804 году Феодор Феодорович составил подробнейшую записку о своем служении российскому флоту, в которой подытоживал свою деятельность: "Благодарение Богу, при всех означенных боях с неприятелем и во всю бытность онаго флота под моим начальством на море, сохранением Всевысочайшей Благости ни одно судно из онаго не потеряно и пленными ни один человек из наших служителей неприятелю не достался".
Обострялись болезни, усиливались душевные скорби. Но не забывал адмирал заботиться о ближних своих: в его дом в Петербурге часто приходили за помощью. Одних он снабжал деньгами, одеждой, за других, особо нуждающихся, ходатайствовал перед более имущими господами. Например, переписываясь с известным благотворителем графом Н.П. Шереметевым, построившим в Москве в память своей умершей жены Странноприимный дом, Феодор Феодорович не однажды обращался к нему с просьбами подобного характера: "Зная доброе расположение Ваше к спасительным делам и благодеянию, посылаю к Вашему Сиятельству двух странниц, пришедших из отдаленного края просить позволения о построении храма Божиего и устроении жилищ в пользу увечных и больных. По их бедности я содержу их в своем доме и одел их". Кроме того, он взял на себя покровительство и заботу об осиротевших племянниках.
Продолжая нести службу в должности главного командира Балтийского гребного флота, а кроме того, еще и начальника Петербургских флотских команд и председателя квалификационной комиссии "по производству в классные чины шкиперов, подшкиперов, унтер-офицеров и клерков Балтийских и Черноморских портов", образованной при Морском кадетском корпусе, Феодор Ушаков старался и эти обязанности исполнять с ревностью и усердием, как это вообще было ему свойственно в любом деле. С болью следил он за происходившим в Европе: близился к завершению один из этапов франко-русской войны, готовился мир в Тильзите; император Александр I сделается союзником Наполеона Бонапарта, а Ионические острова будут переданы "зловредным" французам. Феодору Феодоровичу предстояло пережить и это.
19 декабря 1806 года он подал императору прошение об отставке: "Душевные чувства и скорбь моя, истощившие крепость сил, здоровья, Богу известны – да будет воля Его святая. Все случившееся со мною приемлю с глубочайшим благоговением...". Эти слова, венчающие ратный подвиг, славное и многотрудное служение родному Отечеству, свидетельствуют, что непобедимый адмирал исполнен был смирения и покорности воле Божией, и благодарения Богу за все, – это были чувства истинно христианские.
Отойдя от служебных дел, он некоторое время жил в Санкт-Петербурге, продолжая покровительствовать племянникам, и готовился к переезду на постоянное и уже последнее место своей земной жизни. У него было несколько небольших деревень на родине в Ярославской губернии, был участок земли вблизи Севастополя... Душа адмирала, от младенчества взыскавшая Господа, просила покоя, уединения, молитвы. Он принял решение, исполненное глубокого смысла: он избрал для жительства тихую деревню Алексеевку, в Темниковском уезде, вблизи Санаксарского Рождество-Богородичного монастыря, где в годы его ратных подвигов молился о нем его родной дядя – преподобный Феодор. Несомненно, что молитвенное их общение никогда не прерывалось. Потому и устремилась сюда, к святой обители душа адмирала, что здесь подвизался о Господе и упокоился самый духовно близкий ему человек на земле. Монах и моряк – они оба были воинами Христовыми, оба делали одно дело: ревностно служили Господу – на том поприще, на которое Он их призвал.
Перед тем, как окончательно в 1810 году покинуть столицу, Феодор Феодорович, "памятуя час смертный с каковою внезапностью оный приключается", написал завещание. Никогда не имевший своей семьи и своих детей, он все небогатые владения передал в собственность племянникам, "которых почитаю я вместо детей моих и о благе их стараюсь как собственный их отец". Сохранилось свидетельство тогдашнего настоятеля монастыря иеромонаха Нафанаила о завершающем периоде земной жизни Феодора Феодоровича: "Адмирал Ушаков, сосед и знаменитый благотворитель Санаксарской обители, по прибытии своем из Санкт-Петербурга, вел жизнь уединенную в собственном своем доме, в деревне Алексеевке, расстоянием от монастыря через лес версты три, который по воскресным и праздничным дням приезжал для богомолья в монастырь к службам Божиим во всякое время. В Великий пост живал в монастыре, в келлии, для своего пощения и приготовления к Св. Тайнам по целой седмице и всякую продолжительную службу с братией в церкви выстаивал неопустительно и слушал благоговейно; по временам жертвовал от усердия своего обители значительные благотворения; также бедным и нищим творил всегдашние милостивые подаяния и вспоможения".
Началась Отечественная война 1812 года. На борьбу с французами поднялся весь народ. В Тамбовской губернии, как и по всей России, создавались ополчения для защиты Отечества. На губернском собрании дворянства, в котором Феодор Феодорович не смог принять участия по болезни, он был избран большинством голосов начальником внутреннего тамбовского ополчения. Предводитель дворянства писал ему: "Долговременная опытность службы Вашей и отличное усердие перед престолом Российской державы, Вами доказанные, да подадут дворянству твердые способы к ревностным подвигам на пользу общую, да подвигнут всех к благодетельным пожертвованиям и да вдохнут готовность в сердце каждого принять участие к спасению Отечества...". "За благосклонное, доброе обо мне мнение и за честь сделанную приношу всепокорнейшую мою благодарность, – отвечал адмирал. – С отличным усердием и ревностию желал бы я принять на себя сию должность и служить Отечеству, но с крайним сожалением за болезнью и великой слабостью здоровья принять ее на себя и исполнить никак не в состоянии и не могу". Но, между тем, вместе с темниковским соборным протоиереем Асинкритом Ивановым он устроил госпиталь для раненых, дав деньги на его содержание. Две тысячи рублей им было внесено на формирование 1-го Тамбовского пехотного полка. Все, что имел, отдавал он "на воспомоществование ближним, страждущим от разорения злобствующего врага...". Еще в 1803 году им были внесены двадцать тысяч рублей в Опекунский совет Санкт-Петербургского воспитательного дома; теперь он всю сумму с причитающимися на нее процентами передал в пользу разоренных войной: "Я давно имел желание все сии деньги без изъятия раздать бедствующим и странствующим, не имеющим жилищ, одежды и пропитания". Не только крестьяне окрестных деревень и жители города Темникова, но и из отдаленных мест приезжали к нему многие. С страдальцами, лишившимися имуществ, делился он тем, что имел; обремененных скорбию и унынием утешал непоколебимою надеждой на благость Небесного Промысла. "Не отчаивайтесь! – говорил он. – Сии грозные бури обратятся к славе России. Вера, любовь к Отечеству и приверженность к Престолу восторжествуют. Мне немного остается жить; не страшусь смерти, желаю только увидеть новую славу любезного Отечества!"
Остаток дней своих, по словам того же иеромонаха Нафанаила, адмирал провел "крайне воздержанно и окончил жизнь свою как следует истинному христианину и верному сыну Святой Церкви 1817 года октября 2-го дня и погребен по желанию его в монастыре подле сродника его из дворян, первоначальника обители сия иеромонаха Феодора по фамилии Ушакова же".
Отпевал Феодора Феодоровича в Спасо-Преображенской церкви города Темникова протоиерей Асинкрит Иванов, который за день до кончины праведника, в праздник Покрова Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, принимал его последнюю исповедь и причащал Святых Таин; когда гроб с телом усопшего адмирала при большом стечении народа был вынесен на руках из города, его хотели положить на подводу, но народ продолжал нести его до самой Санаксарской обители. Там встретила благоверного боярина Феодора монастырская братия. Феодор Феодорович был погребен у стены соборного храма, рядом с родным ему преподобным старцем, чтобы быть им отныне вместе навеки.
После праведной кончины Феодора Феодоровича прошло почти два столетия. Его подвижническая и высокодуховная жизнь, его добродетели не были забыты в родном отечестве. Его заветами жили русские воины и флотоводцы, православная русская армия.
Когда наступили времена гонений на Русскую Православную Церковь, Санаксарский монастырь, где упокоился Феодор Феодорович, был закрыт. Часовня, выстроенная над могилой адмирала, была до основания разрушена, честные его останки в 1930-е годы были осквернены безбожниками.
В годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов воинская слава Феодора Феодоровича Ушакова была вспомянута, его имя, наряду с именами святых благоверных князей-воинов Александра Невского и Димитрия Донского, вдохновляло к подвигу защитников Родины. Был учрежден боевой орден адмирала Ушакова, который стал высшей наградой для воинов-моряков.
Тогда же, в 1944 году, возник вопрос о месте погребения адмирала Ушакова. Была создана государственная комиссия, которая произвела раскопки на территории Санаксарского монастыря и вскрытие могилы адмирала Ушакова у стены соборного храма. Честные останки Феодора Феодоровича оказались нетленны, что было отмечено в соответствующем документе комиссии.
С этого времени могила Феодора Ушакова и, как следствие, весь Санаксарский монастырь находились под присмотром государственной власти, что предотвратило разрушение чтимой праведником обители.
В 1991 году Санаксарский монастырь был возвращен Русской Православной Церкви. Почитание святого праведника год от году возрастает. На его могиле служатся панихиды, многочисленные паломники: духовенство, монашествующие, благочестивые миряне, среди которых часто можно видеть воинов-моряков, – приходят поклониться Феодору Феодоровичу Ушакову, ревностному служителю Отечеству и народу Божиему, явившему собою великий пример воинской доблести, милосердия и христианского благочестия.
Источник: st-nikolas.orthodoxy.ru
Акафист святому праведному воину Феодору Ушакову
Текст одобрен Священным Синодом на заседании
17 июня 2021 года (журнал № 34)
Конда́к 1
Избра́нному подви́жнику земли́ на́шея,/ де́лы до́блестными во сла́ву Бо́жию досто́йне потруди́вшемуся,/ свято́му пра́ведному во́ину Фео́дору похва́льное прино́сим пе́ние./ Ты же, уго́дниче Бо́жий, я́ко име́яй ве́лие дерзнове́ние ко Го́споду,/ от вся́ких нас бед свободи́, зову́щих:/ Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
И́кос 1
А́нгели и боголюби́вии лю́дие днесь Христу́ Бо́гу благодаре́ние и славосло́вие прино́сят, яви́ бо тя, пра́ведне во́ине Фео́доре, сла́внаго покрови́теля и защи́тителя Оте́честву на́шему. Мы же, ви́дяще тя предстоя́ща Престо́лу Бо́жию и ми́лости нам у Го́спода прося́ща, со умиле́нием серде́чным воспева́ем:
Ра́дуйся, ро́да благочести́ваго рожде́ние;
ра́дуйся, земли́ Яросла́вския многопло́дное прозябе́ние.
Ра́дуйся, А́нгела Храни́теля твоего́ непреста́нно возвеселя́вый;
ра́дуйся, роди́тели и наста́вники твоя́ кро́тостию и усе́рдием удивля́вый.
Ра́дуйся, моли́твами свята́го сро́дника твоего́ в духо́вней бра́ни побежда́ти научи́выйся;
ра́дуйся, в зако́не Госпо́дни непреста́нно поуча́выйся.
Ра́дуйся, дух ми́рен в души́ твое́й стяжа́вый;
ра́дуйся, си́лою Креста́ Госпо́дня вся враги́ побежда́вый.
Ра́дуйся, любо́вь Христо́ву в се́рдце твое́м носи́вый;
ра́дуйся, сла́дкою то́ю любо́вию ду́шу твою́ услади́вый.
Ра́дуйся, тезоиме́нному тебе́ Стратила́ту в иску́сстве воево́дстем уподо́бивыйся;
ра́дуйся, тезоиме́нному тебе́ Ти́рону в ревнова́нии о Бо́зе подража́вый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 2
Ви́дяй Госпо́дь чистоту́ се́рдца твоего́, преизоби́льно дарова́ тебе́, Фео́доре пресла́вне, благода́ть Свою́, да то́ю укрепля́емый, житие́ твое́ поживе́ши во благоче́стии, прославля́я Творца́ твоего́ пе́снию: Аллилу́иа.
И́кос 2
Ра́зум Боже́ственный просвети́ и укрепи́ тя, пра́ведне и достохва́льне Фео́доре, егда́ уче́ние кни́жное со усе́рдием познава́л еси́ и ве́лие прилежа́ние к сему́ име́л еси́. Егда́ же чи́ном во́инским почте́н был еси́, обеща́ние пред Всемогу́щим Бо́гом, святы́м Ева́нгелием Его́ и Кресто́м прине́сл еси́: ве́рно и нелицеме́рно Оте́честву служи́ти. Сего́ ра́ди приими́ от нас похвалы́ сия́:
Ра́дуйся, па́че всего́ в ми́ре сем Го́спода возлюби́вый;
ра́дуйся, от лет млады́х чистоту́ жития́ сохрани́вый.
Ра́дуйся, ко прему́дрости кни́жней усе́рдие от ю́ности име́вый;
ра́дуйся, пра́здность и суету́ ми́ра сего́ презре́вый.
Ра́дуйся, зако́н Госпо́день приле́жно изучи́вый;
ра́дуйся, целому́дрия сокро́вище драго́е сохрани́вый.
Ра́дуйся, в стра́се Бо́жием до́бре наставле́ние получи́вый;
ра́дуйся, в житии́ твое́м доброде́тели высо́кия возрасти́вый.
Ра́дуйся, ду́шу свою́ всеце́ло ко Го́споду устреми́вый;
ра́дуйся, друго́м твои́м приме́р прилежа́ния бы́вый.
Ра́дуйся, христиа́нскаго благоче́стия неуста́нный блюсти́телю;
ра́дуйся, ми́лости и по́мощи нужда́ющимся пода́телю.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 3
Си́лою Бо́жиею укрепля́емь, все житие́ твое́ в пра́ведности проводи́л еси́, сла́вне во́ине Фео́доре, и, не щадя́ живота́ своего́, зе́млю на́шу от супоста́т защища́л еси́, Творцу́ же твоему́, в ра́тных де́лех вспомоществу́ющу ти, воспева́л еси благода́рно: Аллилу́иа.
И́кос 3
Име́яй в се́рдце свое́м ве́ру тве́рдую во Христа́ Иису́са и си́лою тоя́ вооружи́выйся, на моря́х Балти́йском и Азо́вском служе́ние твое́ ра́тное проходи́л еси́. Помози́ и нам в ве́ре кре́пцей подража́ти тебе́, уго́дниче Бо́жий Фео́доре, да не поги́бнем в пучи́не беззако́ний на́ших, оба́че ра́достно да зове́м ти:
Ра́дуйся, Ева́нгелия Христо́ва до́брый послу́шателю;
ра́дуйся, за́поведей Иису́совых усе́рдный исполни́телю.
Ра́дуйся, Бо́гу житие́м твои́м соверше́нно угоди́вый;
ра́дуйся, стра́сти в души́ твое́й победи́вый.
Ра́дуйся, Ду́ха Свята́го жили́ще, преукраше́нное чистото́ю;
ра́дуйся, Бо́жия благода́ти прия́телище, сия́ющее доброде́телей красото́ю.
Ра́дуйся, Ца́рствия Го́рняго ре́вностный иска́телю;
ра́дуйся, ро́ду христиа́нскому благ Небе́сных хода́таю.
Ра́дуйся, Ду́хом Святы́м насыще́нный и просвеще́нный;
ра́дуйся, собла́зны ми́ра сего́ су́етнаго не прельще́нный.
Ра́дуйся, измла́да Го́спода все́ю душе́ю возлюби́вый;
ра́дуйся, в за́поведех Бо́жиих неукло́нно ходи́вый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 4
Бу́ри бед и искуше́ний не страши́лся еси́, свя́те Фео́доре, егда́ прибы́в в богоспаса́емый град Херсо́н, слу́жбу твою́ соверша́л еси́; Госпо́дь же укрепля́ше тя, да труды́ твои́ми край Херсо́нский просла́виши, воспева́я: Аллилу́иа.
И́кос 4
Слы́шаще и ви́дяще вси лю́дие гра́да Херсо́на, я́ко мо́ровым пове́трием град их одержи́мь бысть, на Еди́наго Го́спода все упова́ние возложи́ша. Ты же, пра́ведне Фео́доре, свы́ше Го́сподем вразумле́нный, вве́ренныя ти во́ины от тя́жкия боле́зни огради́л еси́. Те́мже и мы усе́рдно к тебе прибега́юще, смире́нно мо́лим: упра́ви нас предста́тельством твои́м к ти́хому и ми́рному житию́ и сподо́би наслажда́тися нетле́нныя ра́дости вопию́щия ти:
Ра́дуйся, бли́жним твои́м благоде́телю ми́лостивый;
ра́дуйся, за ди́вное милосе́рдие твое́ Го́сподем храни́мый.
Ра́дуйся, изнемога́ющих внеза́пное укрепле́ние;
ра́дуйся, уныва́ющим благода́тное ободре́ние.
Ра́дуйся, бли́жняго своего́ я́ко себе́ возлюби́вый;
ра́дуйся, ме́ньшей бра́тии твое́й я́ко Христу́ послужи́вый.
Ра́дуйся, скорбя́щих благи́й уте́шителю;
ра́дуйся, благ ве́чных нам от Го́спода пода́телю.
Ра́дуйся, ри́зу душе́вную чистото́ю убели́вый;
ра́дуйся, ра́тными по́двиги твои́ми всех удиви́вый.
Ра́дуйся, ми́лостию и сострада́нием ду́шу твою́ напо́лнивый;
ра́дуйся, служа́щих с тобо́ю на путь благоче́стия напра́вивый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 5
Богото́чный исто́чник дарова́ний духо́вных яви́лся еси́, боголюби́ве Фео́доре, и за вели́кия по́двиги твоя́ са́ны во́инскими почте́н был еси́. Оба́че ве́мы, я́ко не по́чести челове́ков, но мзды Го́спода твоего́ жа́ждал еси́, благода́рно к Нему́ взыва́я: Аллилу́иа.
И́кос 5
Ви́дев, я́ко в защище́нии люде́й правосла́вных не довле́ет наде́ятися на си́лы челове́ческия, все упова́ние твое́ возложи́л еси́ на Го́спода, Фео́доре, в моли́тве по́мощи у Него́ и му́дрости прося́. Сего́ ра́ди, мы́сленно созерца́я тя горе́ и ны́не за ны моля́щагося, возсыла́ем ти пе́ние сие́:
Ра́дуйся, в терпе́нии мно́зем па́че ины́х преуспе́вый;
ра́дуйся, за́поведи Госпо́дни в се́рдце свое́м ве́рно храни́вый.
Ра́дуйся, приле́жно во сла́ву Бо́жию подвиза́выйся;
ра́дуйся, во бла́го люде́й правосла́вных сла́вно потруди́выйся.
Ра́дуйся, к Бо́гу и бли́жним вели́кия любве́ горе́ние;
ра́дуйся, Це́ркве Христо́вы благода́тное удобре́ние.
Ра́дуйся, плоть свою́ ду́хови всеце́ло покори́вый;
ра́дуйся, плоды́ духо́вныя ми́ру преизоби́льно яви́вый.
Ра́дуйся, обетова́ний Иису́совых досто́йный насле́дниче;
ра́дуйся, А́нгелом и святы́м преди́вный собесе́дниче.
Ра́дуйся, гнев на бли́жняго твоего́ до конца́ в себе́ умертви́вый;
ра́дуйся, уста́ своя́ от клеветы́ и непра́вды огради́вый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 6
Пропове́дник ве́ры Христо́вы и благоче́стия христиа́нскаго не сло́вом то́чию, но и де́лом яви́лся еси́, богому́дре Фео́доре, я́ко оте́ц благи́й бы́вый вве́ренным ти лю́дем, о́браз им жития́ по за́поведем Христо́вым подава́яй. Моли́ся у́бо, да и мы, в жите́йстем мо́ри су́щии, к ти́хому приста́нищу, Го́споду на́шему, притеце́м, во умиле́нии зову́ще: Аллилу́иа.
И́кос 6
Возсия́ в тебе́ оби́льно благода́ть Бо́жия, пра́ведне Фео́доре, егда́ вве́рено ти бысть управле́ние фло́том Черномо́рским, да сверши́ши по́мощию от Вы́шняго е́же челове́ком невозмо́жно бе. Таково́му о тебе́ Бо́жию промышле́нию ра́дующеся, зове́м:
Ра́дуйся, доброде́тельми твои́ми Небе́сныя да́ры улучи́вый;
ра́дуйся, воспомина́нием страда́ний Христо́вых ско́рби твоя́ услади́вый.
Ра́дуйся, терпе́нием твои́м мно́гим святы́м уго́дником уподо́бивыйся;
ра́дуйся, пред А́нгелы пресве́тлыми не посрами́выйся.
Ра́дуйся, всего́ себе́ в во́лю Бо́жию безро́потно преда́вый;
ра́дуйся, боле́зньми твои́ми здра́вие души́ твое́я стяжа́вый.
Ра́дуйся, за дру́ги своя́ ду́шу полага́вый;
ра́дуйся, со все́ми в ми́ре пребыва́ти жела́вый.
Ра́дуйся, до́брыми де́лы Бо́га прославля́яй;
ра́дуйся, зе́млю на́шу от враго́в охраня́яй.
Ра́дуйся, ди́вный о́браз любве́ Отца́ Небе́снаго в себе́ яви́вый;
ра́дуйся, братолю́бием христиа́нским до́льний мир удиви́вый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 7
Хотя́й Человеколю́бец Госпо́дь защи́тити страну́ на́шу от наше́ствия ага́рянскаго, вдохнови́ тя, сла́вне Фео́доре, на вели́кия по́двиги, ко́ими туре́цкий флот низло́жен бы́сть и лю́дем правосла́вным ми́рное жи́тельство даро́вано бысть. Даждь у́бо и нам благо́е утеше́ние в ми́рнем житии́ от Го́спода прия́ти, Ему́же а́нгельскую песнь прино́сим: Аллилу́иа.
И́кос 7
Но́выя тала́нты приобре́л еси́, святы́й во́ине Фео́доре, егда́ несомне́нным упова́нием на по́мощь Бо́жию вся враги́ побежда́л еси́. Те́мже и нас, моли́твами твои́ми враги́ неви́димыя побежда́ющих, в Го́рния оби́тели приведи́, восхваля́ющих тя:
Ра́дуйся, высото́ю по́двигов твои́х А́нгелы удиви́вый;
ра́дуйся, кре́постию произволе́ния твоего́ де́моны посрами́вый.
Ра́дуйся, му́жество ве́лие во всех твори́мых бра́нех показа́вый;
ра́дуйся, вене́ц побе́ды досто́йно восприе́мый.
Ра́дуйся, во уме́нии флотово́дчестем изря́дно преуспе́вый;
ра́дуйся, во сла́ву Бо́жию и на бла́го наро́да сие́ употреби́вый.
Ра́дуйся, христиа́нскаго ро́да ве́лие и сла́вное возвыше́ние;
ра́дуйся, го́рняго ми́ра пресве́тлое ра́дование и украше́ние.
Радуйся, за враги́ твоя́ с любо́вию моли́выйся;
ра́дуйся, проща́ти всех у Христа́ научи́выйся.
Радуйся, о́браз ве́рнаго служе́ния Го́сподеви показа́вый;
ра́дуйся, ди́вное отверже́ние себе́, спасе́ния ра́ди бли́жних, прояви́вый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 8
Стра́нное и пресла́вное чу́до соверши́ся, егда́ ты, достоблаже́нне Фео́доре, ве́лию святы́ню — мо́щи уго́дника Бо́жия Спиридо́на Тримифу́нтскаго, на о́строве Керки́ре пребыва́ющия, от лю́тых супоста́т свободи́л еси́ и в день Святы́я Па́схи со сла́вою мно́гою на ра́менах твои́х пренесе́ние их сверши́л еси́. Те́мже моли́ся за ны, да изба́влени бу́дем от враг ви́димых и неви́димых и да возгори́тся в сердца́х на́ших огнь любве́ ко Влады́це Христу́, во е́же пе́ти Ему́: Аллилу́иа.
И́кос 8
Всего́ себе́ во́ли Бо́жией преда́в, служе́ние ра́тное сверша́л еси́, пра́ведне Фео́доре. Мы же, зря́ще сие́, со умиле́нием пое́м ти:
Ра́дуйся, Христа́ Бо́га я́ко Хле́ба Жи́зни взалка́вый;
ра́дуйся, Тем ду́шу твою́ неизме́нно пита́вый.
Ра́дуйся, Пречи́стыя Кро́ве Его́ я́ко и́стиннаго пития́ приобща́выйся;
ра́дуйся, ко пресла́вным пра́ведником приложи́выйся.
Ра́дуйся, за усе́рдие твое́ мзду от Вы́шняго восприе́мый;
ра́дуйся, И́мя Его́ на земли́ житие́м свои́м просла́вивый.
Ра́дуйся, Царя́ царе́й Христа́ Го́спода служи́телю;
ра́дуйся, чи́стых се́рдцем смире́нный и му́дрый учи́телю.
Ра́дуйся, тала́нт во́инский, я́ко ве́лий дар Бо́жий, прие́мый;
ра́дуйся, повинова́тися во́ли Госпо́дней всех науча́вый.
Ра́дуйся, Оте́честву на́шему неустраши́мый защи́тниче;
ра́дуйся, Правосла́вия ре́вностный пропове́дниче.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 9
Вси лю́дие е́ллинстии, свобо́ду от злоко́зненных враг тобо́ю получи́вшии, достосла́вне Фео́доре, благода́рни тебе́ за сие́ бы́ша, отце́м свои́м тя велича́юще. Ты же, за вся сия́ Бо́га благодари́л еси́, я́ко дарова́ ти си́лу и му́жество, да послу́жиши не то́кмо своему́, но и ины́м язы́ком правосла́вным, да вси́ пою́т еди́ными усты́ и еди́ным се́рдцем: Аллилу́иа.
И́кос 9
Вети́йство челове́ческое не довле́ет, свя́те Фео́доре, к восхвале́нию всех преди́вных трудо́в и побе́д твои́х, наипа́че же му́жества, с ко́им претерпева́л еси́ вся ско́рби и лише́ния, клевету́ и за́висть, от враг твои́х исходя́щия. Те́мже, велича́юще вся по́двиги, терпе́ние и труды́ твоя́, прославля́ем тя си́це:
Ра́дуйся, ду́шу твою́ кро́тко Го́сподеви вручи́вый;
ра́дуйся, и́скренних свои́х христиа́нскому терпе́нию научи́вый.
Ра́дуйся, ра́дости духо́вныя боголюби́вым душа́м пода́телю;
ра́дуйся, но́вый наш пред Бо́гом моли́твенниче и предста́телю.
Ра́дуйся, я́ко твои́ми моли́твами Госпо́дь оставля́ет нам прегреше́ния;
ра́дуйся, помога́яй нам претерпева́ти ско́рби и поноше́ния.
Ра́дуйся, не своея́ сла́вы, но Бо́жия непреста́нно иска́вый;
ра́дуйся, вене́ц пра́ведничь от Царя́ Небе́снаго восприе́мый.
Ра́дуйся, миротво́рцев и правдолю́бцев любвеоби́льный наста́вниче;
ра́дуйся, Бо́жия пра́вды преди́вный пропове́дниче.
Радуйся, живота́ своего́ за бли́жния своя́ николи́же щади́вый;
ра́дуйся, ду́шу свою́ за дру́ги своя́ положи́вый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 10
Спасти́ся хотя́щим приме́р благи́й житие́ твое́ бысть, пра́ведне Фео́доре, и́мже вся ны науча́еши иска́ти еди́наго на потре́бу, е́же есть богоугожде́ние. Помози́ у́бо и нам в сем тебе́ подража́ти, вдохни́ в нас му́жество душе́вное, украси́ нас доброде́тельми небе́сными, да с тобо́ю возмо́жем сонасле́дники Ца́рствия Небе́снаго бы́ти и воспева́ти Созда́телю на́шему: Аллилу́иа.
И́кос 10
Стена́ огражде́ния в Це́ркви Правосла́вней яви́лся еси́, сла́вне Феодоре, защища́еши бо лю́ди ве́рныя от враг ви́димых и неви́димых; не сокры́т же бысть и свети́льник доброде́телей твои́х, да све́том, от него́ исходя́щим, прославля́еши Отца́ Небе́снаго. Мы же, чту́щии па́мять твою́, со умиле́нием взира́юще на о́браз твой святы́й, с ра́достию зове́м:
Ра́дуйся, лжи и кова́рства нелицеме́рный обличи́телю;
ра́дуйся, ве́ры правосла́вныя неуста́нный насади́телю.
Радуйся, житие́м твои́м А́нгелы возвесели́вый;
ра́дуйся, пра́ведностию твое́ю ду́хи тьмы посрами́вый.
Ра́дуйся, бе́дствующим до́брый предста́телю;
ра́дуйся, за оби́димых и унижа́емых при́сный хода́таю.
Ра́дуйся, кро́тость Христо́ву в се́рдце твое́ восприе́мый;
ра́дуйся, смире́нию Его́ притека́ющия к тебе́ науча́вый.
Ра́дуйся, заблу́ждших наста́вниче и скорбя́щих уте́шителю;
ра́дуйся, прося́щим по́мощи твоея́ ско́рый пода́телю.
Ра́дуйся, я́ко и по преставле́нии твое́м ми́лости твори́ти не престае́ши;
ра́дуйся, яко моля́щимся у гро́ба твоего́ ско́рую по́мощь подае́ши.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 11
Пе́ние всеумиле́нное Триеди́ному Бо́гу прине́сл еси́, блаже́нне Фео́доре, в Санакса́рской обители, иде́же от ра́тных по́двигов почива́я, в моли́тве пла́менней душе́ю свое́ю ко Го́споду всеце́ло устреми́лся еси́. Те́мже сподо́би тя Госпо́дь причасти́тися Святы́х Свои́х Та́ин пред сла́вною кончи́ною твое́ю. Ны́не же, предстоя́ у Престо́ла Царя́ Сла́вы, моли́ся, да и мы ду́ши своя́ Нетле́нному Жениху́ Христу́ чи́стыя принесе́м со А́нгельским пе́нием: Аллилу́иа.
И́кос 11
Светоза́рное свети́ло, на не́бе церко́внем возсия́вшее, зрим тя, пра́ведне во́ине Фео́доре, зане́ и ны́не све́тиши нам зна́мении и чудесы́, от святы́х моще́й твои́х истека́ющими. Те́мже, благода́рственная Бо́гу принося́ще о тебе́ пе́ния, взыва́ем ти си́це:
Ра́дуйся, во Иису́се Сладча́йшем еди́ное утеше́ние обрета́яй;
ра́дуйся, к бе́дствующим на по́мощь стопы́ твоя́ ускоря́яй.
Ра́дуйся, окамене́ннаго нечу́вствия серде́ц на́ших цели́телю;
ра́дуйся, во отча́янии су́щим благи́я наде́жды пода́телю.
Ра́дуйся, я́ко тобо́ю ве́рнии и́стиною Христо́вою просвеща́ются;
ра́дуйся, я́ко тобо́ю пока́явшиися от посты́дныя сме́рти избавля́ются.
Ра́дуйся, чуде́сная исце́ления от святы́х моще́й твои́х оби́льно источа́яй;
ра́дуйся, николи́же во отча́яние впа́дати нас науча́яй.
Ра́дуйся, пра́ведною кончи́ною твое́ю пра́ведность жития́ твоего́ запечатле́вый;
ра́дуйся, в ра́йских оби́телех Творца́ и Спаси́теля с ра́достию узре́вый.
Ра́дуйся, я́ко тобо́ю и доны́не ве́рнии от враг избавля́ются;
ра́дуйся, я́ко тобо́ю оби́тель Санакса́рская торжеству́ет и прославля́ется.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 12
Благода́ти и ми́лости испроси́ нам у Христа́, Созда́теля и Влады́ки на́шего, пресла́вне Фео́доре, мно́го бо мо́жет моли́тва пра́ведника пред лице́м Его́. Мы же душа́ми на́шими умиля́емся, я́ко яви́ нам Госпо́дь во утеше́ние святы́я мо́щи твоя́, вопию́щим Ему́: Аллилу́иа.
И́кос 12
Пою́ще неисче́тныя по́двиги преди́внаго жития́ твоего́, вели́кий во́ине и флотово́дче Фео́доре, хва́лим и ублажа́ем тя я́ко небе́снаго покрови́теля на́шего. Ты же да́нною ти свы́ше благода́тию пода́ждь нам поле́зная ко спасе́нию душ на́ших, да при́сно тя велича́ем:
Ра́дуйся, свя́тче Бо́жий, свя́то и пра́ведно жизнь земну́ю сверши́вый;
ра́дуйся, во благоуха́нии святы́ни сном блаже́нным опочи́вый.
Радуйся, вели́кий флотово́дче, Бо́гом на укрепле́ние нам дарова́нный;
ра́дуйся, венце́м безсме́ртныя жи́зни от Го́спода увенча́нный.
Ра́дуйся, пресве́тлое лице́ Созда́теля всегда́ созерца́яй;
ра́дуйся, Пресвяте́й Тро́ице песнь немо́лчно возглаша́яй.
Ра́дуйся, Го́спода хода́тайством твои́м умилостивля́яй;
ра́дуйся, Це́рковь Ру́сскую покрови́тельством твои́м защища́яй.
Ра́дуйся, я́ко и́мя твое́ со святы́ми прославля́ется;
ра́дуйся, я́ко моли́твами твои́ми гра́ды и ве́си на́ши утвержда́ются.
Ра́дуйся, Престо́лу Царя́ Небе́снаго во сла́ве предстоя́й;
ра́дуйся, о всех ве́рных лю́дех Го́споду моли́твы вознося́й.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 13
О пресла́вный во́ине и му́жественный флотово́дче Фео́доре, приими́ от нас сие́ ма́лое похва́льное пе́ние, е́же пред ико́ною твое́ю [или́: святы́ми мощьми́ твои́ми] ны́не воспева́ем, и моли́твами твои́ми испроси́ нам у Христа́ Бо́га изба́витися от бед, скорбе́й и напа́стей, наипа́че же от внеза́пныя сме́рти и ве́чныя му́ки, бу́ди нам путево́ждь во блаже́нныя оби́тели Небе́сныя, да та́мо с тобо́ю воспое́м Бо́гу: Аллилу́иа.
[Се́й конда́к глаго́лется три́жды.]
[Далее повторяем 1‑е икос и кондак:]
И́кос 1
А́нгели и боголюби́вии лю́дие днесь Христу́ Бо́гу благодаре́ние и славосло́вие прино́сят, яви́ бо тя, пра́ведне во́ине Фео́доре, сла́внаго покрови́теля и защи́тителя Оте́честву на́шему. Мы же, ви́дяще тя предстоя́ща Престо́лу Бо́жию и ми́лости нам у Го́спода прося́ща, со умиле́нием серде́чным воспева́ем:
Ра́дуйся, ро́да благочести́ваго рожде́ние;
ра́дуйся, земли́ Яросла́вския многопло́дное прозябе́ние.
Ра́дуйся, А́нгела Храни́теля твоего́ непреста́нно возвеселя́вый;
ра́дуйся, роди́тели и наста́вники твоя́ кро́тостию и усе́рдием удивля́вый.
Ра́дуйся, моли́твами свята́го сро́дника твоего́ в духо́вней бра́ни побежда́ти научи́выйся;
ра́дуйся, в зако́не Госпо́дни непреста́нно поуча́выйся.
Ра́дуйся, дух ми́рен в души́ твое́й стяжа́вый;
ра́дуйся, си́лою Креста́ Госпо́дня вся враги́ побежда́вый.
Ра́дуйся, любо́вь Христо́ву в се́рдце твое́м носи́вый;
ра́дуйся, сла́дкою то́ю любо́вию ду́шу твою́ услади́вый.
Ра́дуйся, тезоиме́нному тебе́ Стратила́ту в иску́сстве воево́дстем уподо́бивыйся;
ра́дуйся, тезоиме́нному тебе́ Ти́рону в ревнова́нии о Бо́зе подража́вый.
Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Конда́к 1
Избра́нному подви́жнику земли́ на́шея,/ де́лы до́блестными во сла́ву Бо́жию досто́йне потруди́вшемуся,/ свято́му пра́ведному во́ину Фео́дору похва́льное прино́сим пе́ние./ Ты же, уго́дниче Бо́жий, я́ко име́яй ве́лие дерзнове́ние ко Го́споду,/ от вся́ких нас бед свободи́, зову́щих:/ Ра́дуйся, святы́й пра́ведный Фео́доре, сла́вный в добродете́лех во́ине Христо́в.
Молитва
О, пресла́вный и достохва́льный во́ине, флотово́дче Фео́доре, небе́сный на́ш заступниче и кре́пкий защи́тниче! Днесь, па́мять твою́ почита́юще, смире́нно мо́лим тя: вознеси́ о нас ко Го́споду Бо́гу те́плыя твоя́ моли́твы и испроси́ у Него́ оставле́ние все́х согреше́ний на́ших, имиже преогорчева́ем Его́. Умоли́ Го́спода дарова́ти нам ко Оте́честву на́шему любо́вь нелицеме́рную, мир и благоде́нствие Це́ркви на́шей Правосла́вней, всем же нам теле́сное здра́вие и душе́вное спасе́ние, христиа́нскую кончи́ну живота́ на́шего и до́брый отве́т на Стра́шнем Суде́ Его́. Ей, свя́тче Бо́жий, не посрами́ упова́ния на́шего, е́же на тя́ по Бо́зе и Богоро́дице возлага́ем, да, твои́ми моли́твами получи́вше благода́ть и ми́лость от Го́спода, просла́вим человеколю́бие Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, и твое́ свято́е засту́пле́ние, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Вернуться к списку